Мирский М.Б. Доктор Роберт Эрскин – первый российский архиатр

Царь-преобразователь Петр I в осуществлении коренных реформ Российского государства имел умных и инициативных помощников. «Птенцы гнезда Петрова», как сказал о них А. С. Пушкин, были самые разные люди. «Одна из граней дарования Петра Великого состояла в умении угадывать таланты, выбирать соратников,—
отмечает Н. И. Павленко.— Можно назвать десятки ярких индивидуальностей, раскрывших свои способности в самых разнообразных сферах деятельности. Но Петр
умел не только угадывать таланты, но и использовать их на поприще, где они могли
оказаться наиболее полезными» 1.
Одним из близких соратников Петра I был доктор Роберт Эрскин — лейб-медик
царя, а затем архиатр — главный начальник всего медицинского ведомства. К
сожалению, об этой незаурядной личности современный читатель вряд ли что-либо
знает — ни зарубежные, ни отечественные историки не обращались к этой теме
специально.
Роберт Эрскин (Areskine, Erskine), или Роберт Карлович Арескин, как его называли
в России XVIII в., происходил из аристократической шотландской семьи, состоявшей
в родстве с лордом Марром, одним из сподвижников Якова Стюарта (III), претендента
на английский престол. Дата рождения Роберта Эрскина неизвестна. Образование он
получил в Оксфордском университете и, защитив в 1700 г. диссертацию «О
распределении частей человеческого тела» («Dissertatio medica inauguralis circa
oeconomiam corporis humani. Trajecti ad Rhenum») 2, получил ученую степень доктора
философии и медицины. По-видимому, он был компетентным специалистом, так как
состоял членом Британского

135
Королевского общества. В 1706 г. Роберт Эрскин приехал в Россию, где был принят
на государственную службу.
Поначалу он состоял при светлейшем князе А. Д. Меншикове. Как и полагалось
врачу крупного вельможи, Эрскин повсюду сопровождал своего знатного пациента. В
течение семи лет службы при князе Эрскин побывал с ним во многих военных
походах, находился рядом в сражениях со шведами у Калиша, где Меншиков был
легко ранен, у Лесной, под Полтавой, у Переволочны, вместе с войсками светлейшего
прошел до Польши, Лифляндии, Померании.
Очевидно, Меншиков ценил его не только как врача, но и за его образованность,
знание иностранных языков. Не исключено, что именно благодаря Эрскину у
тщеславного Меншикова возникла мысль тоже стать членом Британского Коро-
левского общества: как известно, ему удалось ее осуществить 3.
У Меншикова часто бывал Петр I: у него царь и познакомился с доктором
Эрскиным. Царю охарактеризовали его как «благоразумного, обходительного,
прямодушного и благовоспитанного» человека 4. Петр I должным образом оценил
достоинства шотландского доктора и, когда в 1713 г. умер его лейб-медик Иоганн
Донель, предложил занять освободившееся место Роберту Эрскину. Правда, до того
царь поручил Эрскину обратиться к видному немецкому философу и математику
Готфриду Лейбницу, которого тот хорошо знал, с просьбой рекомендовать врача на
должность лейб-медика. Лейбниц, находившийся тогда в Вене, предложил
кандидатуры двух ученых — доктора Шехцера из Цюриха в качестве лейб-медика и
его брата как специалиста по физике и математике.
«Видя, что Ваше царское величество охотно присоединяет ученыя и искусные
особы,— извещал царя Лейбниц,— писал я по требованию г[осподина] Арескина,
первого дохтура В[ашего] в[еличества], к славному дохтуру и к превосходительному
физику в Цюрих, в Швейцарию, к именуемому господину Шехцеру, призывая его в
дохтуры Вашего вели[чества] особы, на место умершего г[осподина] Донелия, и он
предъявил себя на то к приезду со своим братом, который также зело искусным есть в
физике и математике. Тем видом Ваше величество не только искусного дохтура
получил на место умершего, но имел бы две особы, зело способныя к успеху славных
намерений Вашего величества к произведению в процветание наук <…> И мне трудно
изобресть иныя особы, к тому понятнейшия» 5.
Однако Петру I нужен был прежде всего опытный и знающий врач-практик.
Доктор же Шехцер был, судя по характеристике Лейбница, скорее ученым («пре-
восходительным физиком»), чем практическим врачом; брат его и вовсе не имел
отношения к медицине. Поэтому-то, вероятно, Петр I не последовал рекомендации
Готфрида Лейбница, а назначил своим лейб-медиком Роберта Эрскина. Меншиков
был вынужден отпустить его, хотя именно тогда у князя обнаружились признаки
серьезного заболевания легких.
С этого момента Эрскин неотлучно находится при царе, сопровождая его в
многочисленных поездках и военных походах. Петр I быстро проникся доверием к его
профессиональным знаниям, выполнял все его советы и рекомендации, касавшиеся
здоровья. И. И. Голиков приводит такой пример: когда Эрскин посоветовал царю пить
вино «Эремитаж» в качестве средства против долговременного желудочного
расстройства, тот стал предпочитать его всем остальным 6.
Но Эрскин был не только лейб-медиком. Выполняя различные поручения царя, он
непосредственно участвует в управлении медицинским делом в России. Выступал он
также в качестве советника по проблемам медицины, и прежде всего медицины
военной.
Весной 1716 г. царь завершил работу над Воинским уставом. Введенный в
действие 30 марта 1716 г., он был принят, «дабы всякий чин знал свою должность». В
числе «всяких чинов» были и медики. Устав впервые учреждал в российской армии
особую медицинскую службу. «Надлежит быть при всякой дивизии одному доктору и
одному штаб-лекарю,— подчеркивалось в Уставе,— а во всяком полку полевому
лекарю». Им должны были помогать цирюльники (фельдшеры), которых полагалось
иметь в каждой роте. В армии должны были быть две аптеки — одна
136
при кавалерии, другая — при инфантерии (пехоте), а при каждой из них — по
аптекарю с двумя гезелями (т. е. подручными) и четырьмя учениками.
Устав подробно регламентировал обязанности военных медиков. Он указывал
врачам на необходимость постоянно обучать своих помощников. Так, полковые
лекари «повинны ротных фельдшеров не только для одного бритья солдатского
употреблять, но и учить их лекарскому делу, и чтоб со тщанием ходили за больными
и ранеными». Для тех фельдшеров, которые «будут лучше и выучатся хорошо
лечить», предусматривалась возможность профессионального роста — о таких
следовало «объявлять доктору и штаб-лекарю, дабы они их могли производить в
лекари».
Воинский устав устанавливал строгую иерархию в медицинской службе. Так,
полковым лекарям запрещалось в случаях, «ежели прилучится тяжкая болезнь или
отсечение руки или ноги или какой тяжелой операции», проявлять самостоя-
тельность: следовало обязательно советоваться с доктором или штаб-лекарем, а в
случае их отсутствия — со своими коллегами, другими полковыми лекарями; только
если все это оказывалось невозможным, то разрешалось «по нужде лечить и отсекать
одному». Бесспорно, это было весьма разумно.
Интересно, что Устав закреплял обязанность докторов и лекарей «лечить всех, в
войске пребывающих, от вышних даже и до нижних, без платежа».
Особенно важным было содержавшееся в Уставе положение о полевом лазарете,
или шпитале. В его штат входили «шпитальный» инспектор, доктор, священник,
лекарь «с доброй полевой аптекой и с некоторыми подмастерьями».
Предусматривалось, что при десяти больных должен находиться для услужения один
здоровый солдат и несколько женщин. В лазарете предусматривались также повар,
хлебник, а иногда и особая охрана. Развертывать лазарет разрешалось в населенном
пункте или «в некоторых палатах» (т. е. в полевых условиях)— «как случай требовать
будет». Он должен был действовать при всякой дивизии, независимо от того,
находится она в поле или на квартирах.
Рациональным был установленный регламент работы лазарета. Доктор и штаб-
лекарь должны были осматривать больных и назначать им лекарства четыре раза в
неделю. Трудившимся здесь полковым лекарям с учениками следовало осматривать
больных «во всякой день дважды», в крайнем случае — один раз в день,
контролировать лечение, назначенное доктором и штаб-лекарем, следить за
поступлением и выпиской больных и раз в неделю докладывать об этом штаб-лекарю,
а тот уже — командующему генералу 7.
Есть основания полагать, что при подготовке разделов Воинского устава,
касающихся организации медицинской службы в армии, был использован в числе
других материалов и написанный Иоганном Блюментростом и посвященный Петру I
«Практический трактат, ставящий лагерного врача блюстителем здравия в
московском войске» 8. Едва ли можно сомневаться, однако, в том, что к работе над
этими разделами Устава Петр I привлек Эрскина, накопившего еще во время службы
у А. Д. Меншикова необходимый опыт военно-медицинской деятельности.
Петр I, судя по всему, высоко ценил заслуги своего лейб-медика в организации
военной медицины. Недаром ровно через месяц после принятия Устава, 30 апреля
1716 г., доктору Эрскину уже официально было вверено руководство всей российской
медициной, в связи с чем специально была введена должность архиатра *. Разумеется,
введение в России такой должности (как говорилось тогда, «президента всего
медицинского факультета России») не было явлением случайным, а логически
входило в общую систему осуществлявшихся тогда преобразований. Вместо
родовитых, сановных бояр, возглавлявших существовавший еще с 1581 г.
Аптекарский приказ (последним из них был князь Я. Н. Одоевский), руководителем
медицинского ведомства впервые стал врач.
* От греч. ‘αρχι = — старший и ι ιατ² ρ— врач. Звание архиатра впервые было введено в Римской
империи. В средние века так звали лейб-медиков пап.
137
Итак, 30 апреля 1716 г. Петр I подписал и вручил доктору Эрскину грамоту на
латинском языке о пожаловании его архиатром и действительным статским со-
ветником. «Объявляем всем и каждому, кому о том ведать надлежит, что мы перед
несколькими годами благородного и нам верно любезного Роберта Арескина,
философии и медицины доктора, Королевского великобританского общества члена, за
доброе его действо и через многие опыты показанную верность к нашей персоне,
также и за великое в медицине искусство, в доктора наши первенственные принять и
оного архиятером и президентом канцелярии нашей надворной медицинской всего
медицинского факультета в нашей империи учредить благоволили <…> Еще во
свидетельство особливой нашей к нему имеющейся милости, за верные его и
усердные к нам учиненные заслуги, чином и характером действительного статского
советника нашего пожаловать соизволили» 9.
Многообразные обязанности Р. Эрскина как архиатра оплачивались довольно
высоко: его жалованье составляло 5 тыс. руб. в год, в то время как жалованье его
первого помощника — только 1200 руб., а второго — 800 руб.
На архиатра Р. Эрскина легла огромная ответственность за состояние медицины в
огромном государстве. В его функции входило нанимать на должности и увольнять
врачей и аптекарей, прибывавших тогда в Россию из разных стран Европы,
определять им жалованье, осуществлять надзор за госпиталями и аптеками, число
которых постоянно росло, а также за медико-хирургическими (госпитальными)
школами, руководить борьбой с эпидемиями. Все это он должен был совмещать с
исполнением обязанностей лейб-медика Петра I — эти обязанности оставались для
него основными.
Став архиатром, доктор Эрскин подобрал себе дельных помощников. Одним из
первых он обратил внимание на молодого доктора Лаврентия Блюментроста
(младшего)— представителя известной российской врачебной фамилии, учившегося
медицине в Галле, Оксфорде и Лейдене. Эрскин брал Блюментроста в поездки,
которые он совершал с царем; впоследствии Лаврентий Блюментрост также стал
лейб-медиком Петра I и первым президентом Санкт-Петербургской академии наук.
Секретарем, помогавшим Эрскину в управлении медицинским ведомством, стал
Иоганн Шумахер, впоследствии трудившийся в Санкт-Петербургской академии наук.
Помощником Эрскина был и хирург Равенель, которому он давал различные
поручения.
Следует отметить, что почти во все годы царствования Петра I в России
действовали два органа государственного управления медициной. В Москве про-
должал функционировать Аптекарский приказ, а в новой столице — Санкт-Пе-
тербурге — с 1714 г. начала работать Аптекарская (медицинская) канцелярия 10.
Доктор Эрскин как архиатр руководил обоими учреждениями. Так, еще в 1714 г. на
его имя из Сената «в Санкт-Петербургскую аптекарскую канцелярию писано <…>
чтобы драгуна Сангуева освидетельствовали в Аптекарском приказе». Согласно
другому документу, Сенат распорядился лекаря Аностоса Гречанина «отослать в
Аптекарский приказ к дохтуру Арескину с другими дохтуры освидетельствовать
лекарски или доктарски наук…» 11.
Конечно, управлять двумя учреждениями, расположенными в разных городах,
было весьма не просто, требовались новые помощники. Еще в 1715 г., формально не
вступив в должность архиатра, доктор Эрскин обратился в Сенат с просьбой «об
определении Степанова во дьяки в Аптекарский приказ <…> понеже я ныне имею
нужду ради управления дел его царского величества в Аптекарскую канцелярию в
служителях приказных, ибо имею только одного дьяка, а потребно мне и другой, и
чтобы один был при мне, и другой в Москве».
Как архиатр доктор Эрскин особую заботу проявлял о снабжении лекарствами.
Так, например, по его распоряжению была «послана из Санкт-Петербургской
аптекарской канцелярии лекарственным материалам расписка», а закупку лекарств по
расписке было приказано произвести за счет денег «из Московской губернии и
определенного числа в Аптекарский приказ» 12.
Тот факт, что именно через этот приказ шла оплата поступавших из-за
138
границы медикаментов и различных средств медицинского назначения, подтверждает
еще один документ. «Когда привезены будут к городу,— писал в 1716 г. Петр I вице-
губернатору в Архангельск,— выписанные из Голландии медикаменты, тако же
кабинет и прочие вещи по письмам г. доктора Арескина от его корреспондентов,
тогда велите оные у города принять <…> отпустите по письмам его докторским куда
надлежит, а что с медикаментов надлежит взять пошлин, в том велите иметь счет
своему комиссару (который живет в Петербурге) с Аптекарским приказом» 13.
Важное место в деятельности Эрскина занимала забота о пополнении
«медицинского факультета» России. Еще не став официально архиатром, он
фактически исполнял обязанности первого медика государства, экзаменовал молодых
лекарей. Так, в 1714 г. он и помогавшие ему доктор Георгий Димахий и штаб-лекарь
Ян Говий экзаменовали и «зело изрядно» оценили знания выпускников Московской
госпитальной школы 14.
В делах Адмиралтейской канцелярии сохранилась следующая справка, отно-
сящаяся к 1716 г.: «Явились присланные с Москвы 12 человек молодших лекарей <…>
которые для свидетельства в их лекарской науке посыланы к архиатеру Арескину да к
доктору Димахия и штап-лекарю Яну Говию». Эрскин и его помощники —
заведовавший медицинской частью во флоте доктор Георгий Димахий и штаб-лекарь
Ян Говий — сочли, что «оные де лекарские подмастерья по распросам своим дело
свое против науки объявили зело изрядно, такоже де против других, которые напред
сего свидетельствованы» 15.
В функции архиатра входило также экзаменовать всех прибывающих в Россию
иноземных докторов и лекарей. А их было немало. Так, еще в 1713 г. в Лондоне
российский посол Салтыков набрал шесть хирургов — Матиаса Патерсона, Жана
Валеса, Жака Люсмана, Робера Земана, Карла Рошестера, Жака Приеста. Всем им
предстояло сдать экзамен доктору Эрскину 16.
Но основное внимание следовало уделять подготовке собственных врачей, «из
природных россиян». Московская госпитальная школа, действовавшая под руко-
водством Н. Л. Бидлоо, не могла удовлетворить потребности страны во врачах.
Поэтому архиатр старался привлекать способных молодых людей из других учебных
заведений для обучения их медицине. Так, в 1718 г. возникла мысль
«позаимствовать» учащихся из расположенной в Петербурге Морской академии и
направить их к доктору Эрскину для «лекарской науки» 17. Однако затея эта
окончалась неудачей.
Архиатр Эрскин всячески содействовал открытию новых госпиталей. До его
вступления в должность лейб-медика (1707 г.) в России имелся единственный
постоянный госпиталь в Москве, который находился в ведении Монастырского
приказа.
Еще в 1712 г. Петр I повелел «во всех губерниях учредить для престарелых и
увечных гошпитали, а также и для прокормления и призрения незаконно рожденных
младенцев». По-видимому, это повеление исполнялось плохо, поэтому в ноябре 1715
г. было подготовлено новое: «О сделании в городах при церквах гошпиталей для
приему и содержания незаконнорождаемых детей». Предусматривалось в Москве
строить мазанки, а в других городах — деревянные дома, набрать «искусных жен для
сохранения зазорных младенцев», которых следовало принимать в эти гошпитали
«тайно в окно»; предписывалось «те гошпитали построить и кормить из губерний из
неокладных прибыльных доходов». Чтобы улучшить условия в госпиталях
престарелых и увечных воинов, было решено на их содержание, пропитание и
лечение больных и раненых солдат собирать с «венечных памятей» (со свадеб) налог
в двойном размере 18. Нашли и другие источники. «Для достаточного содержания
гошпиталей,— пишет В. Рихтер,— указом императорским 1716 года повелено, чтобы
при всяком повышении в чин, начиная от генерала даже до последнего офицера,
вычитаемо было месячное жалованье и отправляемо во всеобщую гошпитальную
кассу» 19. В сущности, это была «страховая касса» для офицеров.
139
В период архиатрства Эрскина в Петербурге был учрежден Адмиралтейский
госпиталь. Выступая на его открытии, Петр I сказал: «Здесь изнеможенный найдет
себе помощь и успокоение, которого ему доселе не доставало: дай только Боже,
чтобы никогда многие не имели нужды сюда быть привозимы» 20. Тогда же было
основано до 500 лазаретов в Москве, Ревеле, Кронштадте и других городах.
Много хлопот архиатру Эрскину доставляли эпидемии («моровые поветрия»).
Самой страшной была эпидемия чумы («моровой язвы»). Эрскин навсегда запомнил,
как в 1710 г. под Ригой, где он был с А. Д. Меншиковым, чума унесла около 10 тыс.
жизней. Поэтому, когда осенью 1718 г. в Петербург пришло сообщение о «моровой
язве» в Старооскольской и Белгородской провинциях, решено было послать туда из
Аптекарского приказа «добрых и искусных лекарей» для осмотра населения, устроить
на дорогах надежные заставы и даже виселицы, «дабы никто не проезжал под
смертною казнью» 21.
А в декабре 1718 г., вероятно, во исполнение рекомендаций Эрскина, петер-
бургский генерал-полицеймейстер А. М. Девиер объявил всем жителям города, что,
«ежели у кого в домах кто залежит болезнию горячкою», следует немедленно
сообщать под страхом жестокого наказания 22.
Такие противоэпидемические меры были тогда в мире общепринятыми. В
инструкции Петра I, данной гвардии капитану Горохову, отправленному в ноябре
1718 г. в Киевскую и Азовскую губернии, где началось «моровое поветрие»,
говорилось о необходимости соблюдения следующих мер: о заставах и карантинах от
Днепра до Дона; об уничтожении (сжигании) домов, «которые вымерли <…> со всем,
что в оных есть, и с лошадьми, и с скотом, и со всякой рухлядью»; о задержке
курьеров, сообщения которых предписывалось, «принимая чрез огонь и распечатав,
переписывать с них одно по другом трижды и последния с оных копии посылать» 23.
Как известно, Петр I глубоко верил в целительную силу минеральных вод 24. Эту
веру, соответствовавшую состоянию медицины того времени, поддерживал в нем и
архиатр Эрскин. Он немало заботился о поиске новых источников. В 1717 г. из
Германии, куда Эрскин выехал в свите Петра I, он написал подробное письмо доктору
Готлибу Шоберу — тогда инспектору Главной аптеки и московскому штадтфизику —
о необходимости заняться исследованием минеральных вод, в частности теплых вод
на Северном Кавказе.
Характерно, что и в этом случае Петр I всецело поддержал инициативу архиатра.
«Господа Сенат! —писал царь 24 июня 1717 г.— По получении сего велите доктору
Шуберту (Шоберу.— М. М.) искать в нашем государстве (а особливо в таких местах,
где есть железные руды) ключевых вод, которыми можно пользоваться от болезней,
на приклад, какими в здешних краях пользуются, как Пирмонтская, Шпавассер и
проч., и для того дайте помянутому доктору полный указ, чтобы ему не были никто
противны и давали от города до города и от села до села подводы, дабы он нынешним
летом до заморозков осмотрел, о чем пространно писал к тому доктору от себя доктор
наш Арескин, и то письмо при сем посылаем, которое к нему от себя с указом к
Москве пошлите» 25.
В соответствии с царским распоряжением и поручением архиатра Эрскина Шобер
выехал на Северный Кавказ и изучал там местные воды (он назвал их «теплицами св.
Петра»), которые, по его мнению, оказались «весьма целительными во многих
болезнях». В 1722 г., во время персидского похода, Петр I посетил эти места и
лечился минеральными водами.
В феврале 1718 г. было издано сочинение «Подлинные дознания о действе
марциальныя кончезерския воды разными человеки, изыскано херургием Ревелином
(Равенелем.— М. М.), 1718 г. в месяце генваре»: там содержалось десять кратких
«историй болезни» различных людей, с успехом лечившихся олонецкими водами 26.
Есть основания полагать, что архиатр Эрскин имел прямое отношение и к изысканию
этих вод, и к последовавшему затем изданию сочинения об их лечебном действии.
Стоит добавить, что олонецкими водами лечились Петр I с Екатериной, царица
Прасковья (вдова царя Иоанна Алексеевича), многие вельможи.
Доктор Эрскин и сам открыл близ Петербурга, на правом берегу Невы, на
140
Большой Охте, в поместье графа Кушелева-Безбородко холодный «железный»
источник: он считал, что воды этого источника «полезны слабонервным».
Можно добавить, что вскоре после смерти Эрскина, в 1719 г., в Петербурге была
опубликована книга «О марциальных водах объявление», в которой содержались
«Правила дохтурские, как при оных водах поступать»,— советы по употреблению
вод, диете, поведению больных, а также»Указ Его царского величества на дохтурские
правила», требовавший неуклонно выполнять эти правила во избежание
дискредитации вод 27. Резонно предположить, что в составлении «Дохтурских
правил» участвовал архиатр Эрскин.
В должности архиатра Эрскину приходилось выполнять немало дел, связанных с
освидетельствованием высоких особ, т. е. заниматься, говоря современным языком,
врачебной экспертизой. Впрочем, этим он занимался и ранее. Так, в октябре 1715 г. в
Шлиссельбурге по приказанию Петра I он осмотрел заболевшего пленного шведского
графа Пипера. Современник писал, что «к нему (Пиперу) послан был лейб-медик
Арескин, который и засвидетельствовал царю, что граф ненадежен в здоровье, если
его оставить без лекаря» 28. После этого пленника перевели для «необходимого
попечения» на несколько недель в Петербург. Можно утверждать, что в обязанности
Эрскина входила и организация врачебной экспертизы в армии.
В 1716—1717 гг. доктор Эрскин, как уже упоминалось, был в числе узкого круга
приближенных царя во время его поездки в Германию, Данию, Голландию и
Францию. При этом ему приходилось не только следить за здоровьем царя, но и
выполнять многие ответственные поручения.
В Париже Петр I пожелал увидеть глазную операцию, а потому поручил Эрскину
найти искусного глазного хирурга. Посоветовавшись с профессором анатомии
Дюверне, Эрскин остановил выбор на английском враче Вулхаузе (Woolhouse). Петр I
в сопровождении архиатра отправился к нему, и тот в их присутствии удалил
катаракту 65-летнему инвалиду. Первым, кого увидел прозревший, был русский царь.
Операция настолько заинтересовала Петра I, что он попросил Вулхауза взять для
обучения русского ученика 29.
В Париже Эрскин всюду при царе — при посещении Сорбонны, Академии наук,
аптекарского сада, библиотеки, инвалидного дома и проч.
Современники свидетельствовали, что во время путешествия во Францию Эрскин
выступал еще и советником царя по политическим вопросам. Так, в г. Кале Петр I
участвовал в совещаниях, связанных с российско-английскими отношениями, при
этом он «не расставался с шотландским капуцином, прозванным Архангелом». «Вы
лучше меня знаете тайного советника доктора Арескина,— писал регенту Франции
герцогу Орлеанскому сопровождавший Петра I королевский камер-юнкер Де Либуа
(De Libois),— мне кажется, что он имел сильное желание вмешиваться во все дела» 30.
Перед отъездом в Петербург Петр I приказал Эрскину сообщить Парижской
академии наук о своем желании стать ее членом. «Возвращаясь в свое государство,—
свидетельствует непременный секретарь Парижской академии наук Бернар
Фонтенель,— он велел г-ну Арескину, шотландцу, первому своему медику, написать
к аббату Биньнону, что он желает быть членом сего общества <…> Академия
изъявила ему благодарность свою»31. Действительно, Академия наук в ответном
письме извещала царя, что считает за «особенное счастье» иметь своим членом.
Впоследствии Академия посылала Петру I книги и ежегодные отчеты, а он сообщал в
Париж о своих планах, посылал карты и описания морей и проч.32
Доктор Эрскин выполнял и поручения научного характера, не имевшие непос-
редственного отношения к его врачебной деятельности. Когда в 1714 г. по приказу
Петра I в Петербурге была основана Кунсткамера с разнообразными естествен-
нонаучными и другими коллекциями, собранными или приобретенными самим царем,
ее начальником и смотрителем библиотеки, содержавшей множество
141
уникальных книг и рукописей, Петр I назначил доктора Эрскина: он считал, что по
своей учености тот вполне подходит и для этой должности.
Царь приезжал в Кунсткамеру, осматривал новые экспонаты, которые по его
заданию приобретал Эрскин. Например, в Париже для Кунсткамеры были куплены,
как писал он в отчете царю, «анатомические вещи, сделанные из воска» (т. е.
муляжи), а также «сфер» (очевидно, глобус). В Амстердаме Эрскин и его помощник
Блюментрост участвовал и в переговорах о покупке для Кунсткамеры понравившейся
Петру I анатомической коллекции Рюйша. Вот что писал об этом сам Рюйш:
«Господин Арешкин требует, чтобы я открыл ему известную одному только мне
тайну приуготовлять и сохранять анатомические вещи и умащать мертвыя тела <…>
Ежели г. Арешкин отменит одно сие требование, на все прочее я согласен…» 33 Рюйш
хотел было сначала продать свой удивительный способ бальзамирования трупов
Эрскину за 50 тыс. флоринов, но потом передумал. Свою тайну он открыл самому
Петру I, который впоследствии рассказал о ней Л. Блюментросту, а тот — И. X.
Ригеру.
Кунсткамере Эрскин уделял много внимания и особенно следил за сохранностью
препаратов анатомической коллекции, купленной в Голландии у Рюйша: «раритеты
натуральные, которые содержатся в библиотеке Вашего величества в крепком винном
духу (в спирте.— М. М.),— доносил он царю,— на которые ныне надлежит вина
простого 250 ведер, которое надобно перетроить (трижды перегнать.— М. М.),
Понеже ныне то время пришло, чтобы тот спиртус, в котором ныне состоят,
переменить и оные осмотреть» 34. На собственные деньги Эрскин заказал проект
новой библиотеки 35.
Известен указ Петра I (1718 г.) о доставлении в Кунсткамеру со всех концов
России монстров и «всякого рода раритетов». По поводу этого указа механик царя А.
К. Нартов рассказывал, что, объявляя о нем доктору Эрскину, государь сказал: «Я
велел губернаторам собирать монстров и присылать к тебе. Прикажи заготовить
шкафы…» 36
Коллекции Кунсткамеры, собранные и заботливо приумножаемые под наблю-
дением доктора Эрскина, вызывали восхищение современников. «Химические и
другие редкости из царства растительного и минерального, множество уродов,
готторийская сфера, представляющая систему Коперника, математические
инструменты и множество других вещей, состоявших прежде под наблюдением
умершего царского лейб-медика Арескина, по справедливости заставляют
удивляться»,— свидетельствовал посол герцогства Брауншвейгского Фридрих
Вебер37.
Царь давал доктору Эрскину и другие поручения научного характера. Например, в
1715 г. некий Орфиреус распустил слух, что ему якобы удалось открыть вечный
двигатель. Этот слух дошел и до Петра I, в связи с чем Эрскин вступил в переписку о
машине Орфиреуса с Лейбницем 38.
К сожалению, нам не удалось найти свидетельств того, что доктор Эрскин
занимался в России самостоятельной научной деятельностью, его научных трудов:
таковые, по-видимому, отсутствуют. Но о том, что Роберт Эрскин проявил себя не
только как искусный и знающий врач, но и как образованнейший из придворных
русского царя, можно говорить вполне определенно.
Возвышение шотландского врача, ставшего одним из приближенных лиц русского
царя, вызывало зависть и интриги придворных. Как отмечают современники,
особенно не жаловал Эрскина царевич Алексей, говоривший, что тот, наравне с
Меншиковым, направляет царя на все дурное.
Последние годы жизни доктора Эрскина были омрачены и интригами вокруг
международных проблем. Первый министр шведского короля Карла XII барон Герц
утверждал, что Эрскин, будучи врагом царствующей в Англии Ганноверской
династии, старается склонить Петра I в пользу претендента на английский престол
Якова Стюарта и ведет по сему предмету тайную переписку с лордом Марром, главой
шотландской партии 39.
В феврале 1717 г. по указу английского короля Георга I в Лондоне был
142
арестован шведский посланник граф Гилленборг, а его письма опубликованы. Из них
«стало известно о надеждах якобитов (сторонников Якова Стюарта.— М. М.) на союз
с Петром I против Георга I, а также о письме лейб-медика Петра I Арескина (или
Эрскина), являвшегося двоюродным братом видного якобита лорда Мара, в котором
говорилось, что Петр I якобы не предпримет больше ничего против короля шведского
и никогда не будет другом Георгу I, что он сочувствует справедливому делу
претендента…» 40 Однако после опубликования бумаг Гилленборга русский
посланник Ф. Веселовский по приказу царя опроверг сообщения о связи Петра с
якобитами 41. А доктор Эрскин со своей стороны написал в Лондон статс-секретарю
Стенгоку письмо, в котором уверял его, что он никакой переписки с Марром,
направленной в ущерб интересам английского короля, не вел.
Тем не менее имя Эрскина в этой истории всплыло, по всей вероятности, не без
оснований. А. С. Пушкин в своей «Истории Петра» писал: «Петр через секретаря
своего посольства Веселовского… отрекался от всякого участия в замыслах шведского
министра. Он оправдывал и своего доктора Арескина, тут же замешанного» (Разрядка
моя.— М. М.)42.
И после этого официальные лица пытались связать имя доктора Эрскина с
якобитами, ссылаясь на то, что он поддерживал связь с Шотландией, принимая у себя
приезжавших в Россию соотечественников. Так, 10 мая 1718 гг. Фридрих Вебер,
представлявший в то время Георга I в России, в беседе с канцлером Головкиным
«просил выслать из России эмиссара претендента Стерлинга, который находится у
лейб-медика царя Эрскина». Узнав об этом, Петр I приказал во избежание обострения
отношений с Георгом I выслать Стерлинга из России 43.
Однако дни архиатра Эрскина уже были сочтены. Осенью 1718 г. он серьезно
заболел (о характере заболевания Эрскина — «тяжелой телесной слабости» —
никаких сведений не сохранилось) и решил отправиться на лечение кончезерскими
водами в Олонец. Лечение оказалось безуспешным, и в декабре 1718 г. он умер.
Накануне своей кончины Роберт Эрскин составил и в присутствии олонецкого
коменданта полковника артиллерии Г. В. Гекинга подписал завещание. Имущество,
находившееся в Англии, а также деньги от продажи дома в Петербурге он завещал
матери и своим сестрам; деньги и драгоценности, хранившиеся в русской столице — в
помощь нуждающимся семьям; большую часть петербургского имущества — своему
камердинеру Ягану Кроннингу, аптекарю Беру, хирургу Равенелю и секретарю
Иоганну Шумахеру, а одно из имений под Петербургом («местность Пакола»)
оставлял своему любимцу — доктору Блюментросту-младшему. Завещание еще раз
подтверждало близость Роберта Эрскина к царской семье. Так, царице Екатерине он
завещал ценные полотна, кружева и посуду, старшей дочери Петра I, Елизавете,
просил с разрешения царя передать имение Гостилицы («местность Гаштель»). Был в
завещании и пункт, касавшийся лично Петра I: «Все курьезные вещи и медали и все
другие инструменты никому, кроме царского величества, моего всемилостивейшего
государя, не представлять, соизволит ли он всемилостиво оныя себе купить, которые
деньги раздать в сиротские домы, госпитали и богадельни в Шотландии»44. Этот
пункт завещания Роберта Эрскина — врача, отдавшего последние двенадцать лет
своей жизни служению российской медицине,— стал своеобразным прощальным
приветом первого архиатра России его далекой родине, Шотландии.
Архиатру Роберту Эрскину были устроены в Петербурге торжественные похо-
роны. Вот что писал о них Фридрих Вебер: «4 января (1719 г.— М. М.) совершены
были великолепные похороны бывшего царского лейб-медика и советника Арескина,
умершего в Олонецке. Похоронная процессия направлялась в новый Александро-
Невский монастырь, лежащий в 7 верстах от Петербурга. Его царское величество шел
за телом, отслушав прежде в доме покойного надгробное служение и слово
реформатского священника на голландском языке, и приказал сам закрыть там гроб
по изъявлении знаков своей милости к умершему <…> Тело несли придворные
медики и знатнейшие хирурги, одетые в черных мантиях, до
143
самого моста в Немецкой слободе, в сопровождении бесчисленного множества
народа, освещаемые 200 факелами <…> В монастыре уже, от самых ворот до часовни,
стояли по обеим сторонам солдаты, тоже с факелами, неугасаемыми на ветру, и его
величество сопровождал гроб, держа в руке по русскому обычаю восковую горящую
свечу, до самого могильного склепа» 45. На гробе Эрскина по-французски был
написан девиз: «Я мыслю более, чем говорю». Похоронили первого российского
архиатра рядом с могилой царевны Натальи, что было выражением особой монаршей
милости.
Хотя Роберт Эрскин и не был православным, его погребли в православном
монастыре (впоследствии — Александро-Невская лавра, Лазаревское кладбище). В
этом проявилась доходившая порой до безразличия веротерпимость Петра I. К
сожалению, могила доктора Эрскина не значится среди сохранившихся до наших
дней: большинство захоронений XVIII в. в Петербурге исчезло еще в прошлом
столетии 46.
Доктор Роберт Эрскин, несмотря на недолгий срок своей деятельности, внес
большой вклад в совершенствование государственного управления российской
медициной. Его преемники архиатры И. Л. Блюментрост, И. X. Ригер, И. Б. Фишер, Г.
Лесток, Г. К. Бургааве, П. З. Кондоиди, Я. Ф. Монсей в меру своих сил развивали
медицину в России XVIII в. Лишь при Екатерине II, в 1763 г. должность архиатра
была упразднена, и во главе медицинского дела в государстве были поставлены не
медики, а сановные вельможи.
Примечания:
1 Павленко Н. И. Полудержавный властелин. М., 1988. С. 21.

2 British Library Catalogue. L., 1979. № 10.

3 Павленко Н. И. Указ. соч. С. 209—221.

4 Perry John. The State of Russia under the Present Czar. L., 1716. P. 171; Gordon Alexander. History of Peter the Great. L. [ S. a.] Vol. II. P. 170.

5 Чистович Я. А. История первых медицинских школ в России. СПб., 1883. Приложение. С.
CCCLXII.

6 Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Изд. 2. М., 1838. Ч. 6. С. 264. Правда, в последние
годы жизни, когда здоровье Петра I ухудшилось, положение изменилось. «Как видно из его же
цидулок,— писал М. И. Семевский,— за пять, за шесть лет до своей смерти Петр редко расставался с лекарствами. Блюментросту, Арескину и другим придворным медикам была довольно трудная работа с больным, так как пациент никак не мог выдерживать строгой диеты» (Семевский М. И. Царица Катерина Алексеевна, Анна и Вилем Монс. СПб., 1884. С. 140).

7 ПСЗ-1. Т. 5. СПб., 1830. № 3006.

8 De medico castrensi exercitui Moscovitarum praeficiendo. Regiomonti, 1700.

9 Чистович Я. А. Указ. соч. Приложение. С. CCCLXVII.

10 Подробнее об этом см.: Мирский М. Б. Аптекарский приказ//Советское здравоохранение.
1991. № 11. С. 72—77; его же. Из истории управления государственной медициной в России:
Медицинская канцелярия//Асклепий. София, 1992. С. 35—43.

11 Цит. по: Шершавкин С. В. О реорганизации Аптекарского приказа//Советское здравоохра-
нение. 1958. № 2. С. 57.

12 Там же.

13 Голиков И. И. Указ. соч. Ч. 6. С. 438.

14 Цит. по: Оборин Н. А. Н. Л. Бидлоо и его «Наставление»//Бидлоо Н. Л. Наставление для
изучающих хирургию в анатомическом театре. М., 1979. С. 437.

15 Злотников М. Ф. Выпуски учеников из Московской медицинской школы в Балтийский флот
при Петре Великом//Морской врач. 1916. Май. С. 255—256.

16 Рихтер В. История медицины в России. Ч. III. M., 1820. Прибавления. С. 19.

17 Описание дел Архива Морского министерства. Т. П. СПб., 1877. С. 335.

18 Голиков И. И. Указ. соч. Ч. 5. М., 1838. С. 238.

19 Рихтер В. Указ. соч. Ч. III. Прибавления. С. 20.

20 Голиков И. И. Указ. соч. Ч. 6. С. 25.

21 ПСЗ-1. Т. 5. № 3234. С. 591.

22 Там же. № 3256. С. 601—602.

23 Там же. № 3237. С. 593.

24 Летом 1717 г., во время поездки за границу, Петр I побывал в Спа (ныне на территории
Бельгии), где лечился местными минеральными водами. Царь пил сначала воду из источника Пухон, а затем, по указанию доктора Эрскина, который совместно с врачами Спа изучал лечебные свойства всех источников, попробовал воду из источника Жеронстер. Покидая Спа после почти месячного пребывания, Петр велел Эрскину выдать городским властям следующее свидетельство: «Я, ниже-

144
подписавшийся тайный советник и главный врач Его величества императора российского,
свидетельствую сим, что Его величество, отправившись в Спа, страдал потерию аппетита от
ослабления желудочных фибр, имел опухоль ног, желчные колики и бледность лица. Пользуясь
водами Спа, Его величество стал поправляться со дня на день. Его величество взял на себя труд
отправляться к источнику Жеронстер, отдаленному на /4 мили от города, зная, что воды полезнее на месте. Хотя Его величество пользовался в прежнее время водами в других местах, но нигде не нашел таких, которые бы ему принесли столько пользы, как воды Спа». В память о своем лечении в Спа Петр I прислал туда памятную доску из черного мрамора с латинской надписью. Позднее главную городскую площадь назвали площадью Петра Великого, а источник Пухон — источником Петра Великого. (Поляков В. Н. Петр Великий на минеральных водах в Спа (Бельгия) //Возрождение (Париж). № 48. 1955).

25 ПСЗ-1. Т. 5. № 3092. С. 498—499.

26 Пекарский П. Наука и литература при Петре Великом. Т. II. СПб., 1862. С. 441.

27 Громбах С. М. Русская медицинская литература XVIII века. М., 1953. С. 24.

28 Записки Вебера о Петре Великом и его преобразованиях//Русский архив. 1872. С. 1336.

29 Полуденский М. Петр Великий в Париже. М., 1865. С. 17.

30 Цветаев Д. Петр Великий во Франции [Б. м., б. г.]. С. 620.

31 Фонтенель Б. Похвальное слово императору Петру Великому. СПб., 1807. С. 46.

32 Избрание Петра Великого в члены Французской академии наук//Отечественные записки. 1821. Ч. V. С. 187.

33 Голиков И. И. Указ. соч. Т. 6. С. 199—200.

34 Чистович Я. А. Указ. соч. Приложение. С. CCCLXVII.

35 Богатейшую библиотеку самого Эрскина (около 4 тыс. книг, в том числе 1028 томов
медицинских книг) после смерти архиатра купил, по его завещанию, Петр I (Луппол С. П. Книга в России в первой четверти XVIII века. М., 1973. С. 239).

36 Ключевский В. О. Петр Великий среди своих сотрудников. М., 1915. С. 12.

37 Записки Вебера… С. 1420.

38 Пекарский П. Указ соч. Т. II. С. 34.

39 Никифоров Л. А. Русско-английские отношения при Петре I. M., 1950. С. 149.

40 РГАДА, ф. 35, 1717 г., д. 7, л. 121.

41 Петр велел своему представителю в Лондоне Веселовскому сообщить английскому королю,
что он «с крайним удивлением из писем заарестованных шведских министров увидел, что его
медика Арескина обвиняют, якобы он имел письменную пересылку с претендентовым генералом
графом Марром и что будто он, Арескин, писал, что его царское величество признавает, что
претендент имеет в своих требованиях справедливость <…> Хотя его царское величество о добром обхождении сего своего медика, который уже с 13 лет у него в службе находится, довольные опыты имеет, и его ни в какие государственные дела, кроме в лекарстве, не употребляет <…> запретил ему накрепко всякую письменную пересылку; однако же о таком обвинении приказал его допросить, но он, Арескин, с клятвой уверил, что таких писем он ни к графу Марру, ни к другому кому не писал, и наижесточайшему наказанию подвергается, если такие письма его окажутся». (Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. 6. С. 192—193).

42 Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. Т. 9. М., 1958. С. 373.

43 РГАДА, ф. 35, 1718 г., д. 11, л. 3, 23.

44 Чистович Я. А. Указ. соч. Приложение. С. CCCLXIX. 43 Записки Вебера… С. 1641.

46 Исторические кладбища Петербурга. СПб., 1993. С. 135.
145

Мирский Марк Борисович, доктор медицинских наук, профессор, заведующий отделом НИИ социальной гигиены, экономики и управления здравоохранением им. Н. А. Семашко РАМН.

Отечественная история, № 2, 1995 С. 135-145

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>