Емельянова И.А. Воззрения крестьян о праве на землю в период от февраля до октября 1917 г.(по материалам Казанской губернии)

Царское самодержавие как политическая форма власти крепостников-помещиков, сосредоточение в их руках основного земельного фонда, раздробленность крестьянского землевладения и другие причины вызвали глубокие социальные противоречия* обусловившие начало первой русской революции 1905—1907 гг. Уже тогда крестьянство имело свои определенные представления о праве на землю и заявляло, что «оставлять землю, луга и леса в руках тех, кто не провел ни одной борозды, не прошел ни одного покоса, не срубил ни одного дерева… в высшей степени несправедливо*1.

В качестве основного средства разрешения земельного вопроса крестьяне выдвигали требования отмены частной собственности на землю, что должно было в первую очередь ударить по помещичьей собственности. «Теперь мы более ни о чем не говорим,— сказал один из депутатов-крестьян II Государственной думы, — как о земле. Нам опять говорят: священна и неприкосновенна. Я думаю, не может быть, чтобы она была неприкосновенна; раз того желает народ, не может быть ничего неприкосновенного»2.

Требования крестьян об отмене частной собственности на землю фактически означали национализацию земли, хотя, как указывал В. И. Ленин, совсем необязательно, чтобы крестьянин представлял себе, что такое национализация. Освобождение земли от условий «старого полукрепостничества» — вот что нужно было крестьянству, «вколачиваемому в гроб старой Россией». Революционно-крестьянский метод разрешения земельного вопроса, «крестьянски-революционная национализация земли»3 означали наиболее быстрый и прогрессивный путь развития капитализма, что объективно было выгодно и пролетариату России. Однако русское крестьянство в революции 1905—1907 гг. еще не проявило себя до конца как революционный класс, показав свою способность к революционной борьбе, оно действовало разрозненно, несознательно, неединодушно. Правящие круги пытались повести страну замедленным путем капиталистического развития, связанным с частичным и постепенным внедрением в сельское хозяйство капиталистических элементов и при непременном сохранении, «капитализации» помещичьего хозяйства. Такая политика еще более обострила противоречия в деревне.  В  царе,  в  помещиках и деревенских  кулаках-богатеях  крестьянство  видело своих прямых врагов.
Известие о Февральской буржуазно-демократической революции русское крестьянство встретило как весть об окончании векового безземелья. «Царя скинули,— говорили крестьяне, — теперь земля будет нашей»4. Нерешенность земельного вопроса в  1905—1907 гг. сделала его кардинальным вопросом буржуазно-демократической революции   1917  г.   Однако десятилетие,  прошедшее   между  этими   двумя   революциями, подняло земельный вопрос на новую высоту5.
Громадный практический и политический опыт, приобретенный народными массами за годы войны, крайне тяжелые условия жизни и труда, в которых они находились,— все это привело к тому, что уже в первые месяцы революции крестьянство-приступает к практическому решению земельного вопроса, не дожидаясь решения его «сверху», «законным» путем. Отбирая помещичьи земли самовольно их запахивая, используя при этом помещичий сельскохозяйственный инвентарь, крестьяне были глубоко убеждены в том, что революция, ее справедливый суд уже сделали все это всенародным достоянием6, и что предстоящее Учредительное собрание только узаконит новые порядки. При этом крестьянство руководствовалось своими внутренними убеждениями, среди которых можно выделить совокупность их правовых взглядов и представлении, образующих правовую психологию крестьянства, как часть революционного правосознания народных масс.
Настоящая работа имеет целью показать (на основе архивных материалов Казанской губернии) содержание и сущность взглядов крестьянства о праве на землю, источники формирования этих представлений, отношение к ним партии большевиков. Казанская губерния — одна из губерний Поволжья – представляла собой крупный земледельческий район тогдашней России с развитым помещичьим землевладением. Соотношение размеров крестьянского и помещичьего землевладения равнялось приблизительно 7 дес. к 550; крестьянство, составляя более 86% населения, владело около 60% земли, тогда как помещики, число которых составляло менее 0,35% населения, имели 13% лучших и удобнейших земель7. Качество и урожайность помещичьих и крестьянских земель настолько рознились друг от друга, что, но свидетельству одного из официальных лиц правительственного аппарата губернии, крестьянская земля «только потому и может называться землей, что находится под ногами, а в действительности это какая-то желто-серая пыль, на которой получаются урожаи, дающие возможность просуществовать только 3—4 месяца»8. В этих условиях около 60% крестьянских хозяйств были маломощными, с наделами, не превышающими 4 дес. земли, либо безземельными; были и такие крестьянские семьи, которые вообще не имели своего хозяйства9. Наряду с помещичьим в губернии было развито казенное, церковное и  кулацкое землевладение.
Уже в первые месяцы революции по губернии широкой волной разливается крестьянское движение, усиливавшееся от месяца к месяцу. Так, если в апреле 1917 г. случаев отобрания помещичьих земель и имущества было 18, то в мае эта цифра возросла до 55, а в июне — до 21010. При этом следует отметить, что, начавшись стихийно, это движение по мере своего развертывания приобретало более сознательный и организованный характер. Безземелье и постоянная зависимость крестьян от помещиков и иных состоятельных землевладельцев, кабальные условия аренды, отсутствие материальных и иных возможностей для ведения хозяйства и все это на фоне помещичьего и кулацкого землевладения — вот те материальные предпосылки, которые приводили крестьян к твердому и обоснованному убеждению в несправедливости существующих земельных порядков. Эти убеждения крестьянство по-своему называет «народным правом», «крестьянским законом», «законом совести», «новой повестью» и пр. Убеждения и представления крестьян об их нраве на землю проявились в форме многочисленных документов: наказы депутатам, приговоры сходок, заявления, жалобы и т. д.
Так, крестьяне с. Антоновка Тетюшского уезда наказывают своему депутату внести на рассмотрение 1-го Губернского съезда крестьянских депутатов (май 1917 г.) «вековые нужды, от которых наши отцы и деды не могли освободиться. Кормилица земля, изрытая промоями и оврагами, исковеркана отрубными участками… далеко не составляет единственного средства к существованию… Между тем по соседству помещичьи земли, расположенные на равнинах и на новине, урожайны…»11. Крестьяне Собакинской волости Казанского уезда свидетельствуют, что они не имеют ровно ничего— ни лугов, ни леса, страдают от малоземелья, а некоторые не имеют ни одной борозды, тогда как «кругом земли и лесу много, но все в руках помещиков» 12. В приговоре сельского схода Старо-Ширданского общества указывается:  «Мы в настоящее время находимся почти безземельными гражданами, имея лишь полдесятины на надел, высевая на душу 3—4 пуда, благодаря чему наши хозяйства не только не могут улучшиться, год с годом  приходят в самое бедственное положение…» 13.
Фактическое положение дел в деревне, раскрываемое в этих и им подобных документах, составляло ту материальную основу стремлений крестьянства к земле, о которой неоднократно говорил В. И. Ленин. Основная направленность крестьянских требовании о земле — ликвидация помещичьей собственности на землю. Так, крестьяне 2-го Служнло-Шенталинского общества, Красноярской волости, Чистопольского уезда, добиваясь прирезки им земли от помещиков Корвин-Круковских, ссылаются на то, что они — «бывшие крепостные крестьяне… целые века работали на этой земле и оная пропитана кровью наших отцов, дедов, прадедов и т. д.» м. Общее собрание Асан-Алгинского волостного земельного комитета Мамадышского уезда признало, что все состояние местного помещика создано трудами крестьян и рабочих, которые, будучи «свободными по наружности», фактически были «рабы по несчастью», нанимаясь по нужде к помещикам за грошовую плату. «Ввиду этих убеждений, — записало в своем решении собрание, — крестьяне и считают нажитое имение помещика своим…»15. О том же говорит и постановление собрания крестьян Ивановского сельского общества Свияжского уезда: «…на земле, бывшей в руках помещиков Молоствовых, мы трудились на пользу исключительно их беспрерывно как в крепостное право, так равно и по выходе как будто бы на волю, а между прочим — в неволю»16.
Гнев и возмущение крестьян вызывают и методы ведения хозяйства помещиками, которые, сами не обрабатывая свои земли, сдают их в аренду на тяжелых для арендаторов условиях. Крестьяне с. Твернтиновка, Кощаковской волости, Казанского уезда, сообщали в Казанский губернский Совет крестьянских депутатов о том, что местный помещик в 1916 г., и, как они предполагают, в 1917 г. не засевает всю землю и не убирает луга, но в то же время не желает идти навстречу крестьянам. «Он предлагает нам махать исполу,— пишут крестьяне, — и то только тому, кому пожелает, и при тяжелых условиях, а у нас земельная нужда у каждого» 17. Официальный документ, вышедший из Казанского губернского продовольственного комитета, свидетельствует о том, что помещик Шумбутской волости Лаишевского уезда Лихачев владеет всеми пахотными землями волости, в силу чего «у этого помещика все малоземельное и вовсе безземельное население  находилось в кабале» (18).
Однако ненависть трудового крестьянства направлена не только против помещиков, но и против кулаков. И, хотя классовая борьба между беднейшими и зажиточными слоями деревни в полную меру развернулась уже после Великой Октябрьской социалистической революции, социальные противоречия между этими слоями, имевшие место задолго до пролетарской революции, также фиксируются в документах того периода. Хуторян и отрубников, сумевших обзавестись крепким хозяйством, крестьянство называет «как помещики». Добиваясь отобрания у них земель, крестьяне ставят им в вину кулацкие, капиталистические методы ведения хозяйства. Так, Ильинский волостной комитет Казанского уезда при разверстании отобранных у частных владельцев лугов преследует цель устранить арендаторов, «спекулировавших лугами» Свияжская земельная управа ставит в вину кулакам Дадапкину и Морозову [ то, что они «эксплуатируют землю», а землевладелице Обуховой, — что она свою землю «сдает в буржуазные руки»-”. В приговоре крестьянского схода Ново-Щелкановского общества Цивильского уезда недостаток земли у трудового крестьянства объясняется тем, что эту «землю заняла буржуазия, т. е. богатые люди», которые, помимо того, арендуют еще земли у бедняков, «заманивая их даванием взаимообразно денег, хлеба и угощением пивом и вином» и решение схода таково: «Отобрать у буржуазии как укрепленную, так и арендованную… землю, каковую… вознаградить неимущим землю лицам» (21). Припоминают крестьяне и недавние события в связи с работами землеустроительных комиссий, деятельности которых они пытались мешать, но «успеха не имели, причем отдельные лица… были подвергнуты наказанию по решению суда» 22.
Иногда чувство социальной справедливости в земельных отношениях облекалось у крестьян в религиозную оболочку, а право на землю обосновывалось божескими предписаниями.    Ключещенский  волостной земельный комитет Свняжского уезда, например,   принимая   решение   об   отобрании  земли   у   помещиков,   исходит  из  того,  что «земля— дар Божий и кто на ней трудится, тому и должна она принадлежать» (23). «Сознавая, что мы все произошли от созданного Богом одного человека, — записано в другом решении, — а человеку этому Бог отдал всю созданную им землю в полное его пользование… то мы… на основании этого божеского указания требуем, чтобы вся эта земля… перешла от частной собственности без всякого за нее выкупа в полное владение всего трудового народа, т. е. всех тех, кто будет на ней трудиться самолично» (24). В. И. Ленин показал материальные истоки таких убеждений, объяснив, что «у крестьянина-собственника существует инстинктивное стремление говорить, что земля — божья, потому что жить в старых условиях землевладения  нельзя» (25).
Описанные выше воззрения и представления крестьянства о новых земельных порядках, которые должна установить революция, сливаются в единое и повсеместное требование об установлении всеобщего, всенародного права собственности на землю. Именно таково содержание основной массы крестьянских наказов. Вот один из них (приводится с сокращениями. — И. Е.). «I) Вся земля с ее природными внутренними и наружными богатствами является общенародным достоянием, а потому таковая должна отойти трудящемуся народу бесплатно. 2) Землю немедленно объявить народной собственностью, не дожидаясь Учредительного собрания, но не предрешая се раздела… 5) Частная собственность на землю отменяется» (26). При этом крестьянство требует установления таких условий землепользования, которые бы не допускали «расширения  и  прироста  хозяйства  за  счет других  при   помощи  наемного  труда» (27).
Развитие и содержание революционного правосознания крестьянства стали известны Временному правительству, не говоря уже о помещиках, а многочисленные донесения с мест не оставляли никаких сомнений на этот счет. «По слухам, — сообщалось в одном официальном документе, — в массе крестьян прочно установилось убеждение, что лес и земля теперь не казенные, а общественные, т. е. их» (28). Обобщая тревожные донесения с мест, Главный земельный комитет приходит к выводу о том, что «в деревне в области поземельных отношений отчасти уже произошли и неудержимо происходят весьма сильные изменения, вызываемые стихийно стремлением населения к удовлетворению своей острой земельной нужды», вследствие чего «в правосознании подавляющих масс сельского населения глубоко коренится мысль о его праве на землю и о том, что существовавшие доселе поземельные отношения… с момента  революции  считаются   прекратившимися   и   необязательными» (29).
Одной из особенностей Февральской буржуазно-демократической революции 1917 г. было необычайное развитие революционного творчества народных масс, в процессе которого они разрешали на местах многие из основных задач революции в своих классовых интересах. Одной из сторон этого могучего процесса было революционное правотворчество народных масс, связанное с деятельностью органов революционно* демократической диктатуры рабочих и крестьян, в первую очередь Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и крестьянских комитетов. Решения таких органов по ряду основных вопросов революции, как правило, имели правовую форму и правовую силу для той или иной местности.
К числу таких актов следует отнести постановление Казанского губернского Совета крестьянских депутатов от 13 мая 1917 г. по земельному вопросу, принятое в ходе работы 1-го Губернского съезда крестьянских депутатов (это постановление в некоторых источниках и литературе считается постановлением самого съезда. — И. В.). Высокий политический уровень работы съезда, правильная ориентация Совета стали возможными благодаря большой организационной работе и гибкой тактике Казанской организации РСДРП (б), в этот период вступившей в блок с группой левых эсеров, близких крестьянской массе. Выполняя волю трехмиллионного крестьянства губернии, Совет (съезд) принял радикальное постановление о немедленной передаче в распоряжение волостных крестьянских комитетов всех земель в губернии: помещичьих, церковных, юродских, казенных, а также и кулацких, если будет установлено, что они скуплены в одни руки (30). А через несколько дней участники съезда, члены Совета крестьянских депутатов и его исполкома разъезжались по уездам и волостям губернии для немедленного практического претворения в жизнь этого решения.
Известно, какое огромное значение придавали партия, В. И. Ленин решению аграрного вопроса, составлявшего основу буржуазно-демократической революции в России и придававшего ей особый национальный характер (31). Правильный подход к этому вопросу обеспечил  не только решение  важнейшей экономической  проблемы  страны, но и союзника пролетариату на различных этапах революции. При этом В. И. Ленин постоянно ориентировал партию на внимательное и чуткое отношение к требованиям и запросам крестьянства, к формированию и развитию его классового сознания. Отбрасывая ошибочный взгляд западной социал-демократии и русских меньшевиков о полной реакционности крестьянства и его неспособности в революции стать союзником рабочего класса, В. И. Ленин писал, что «реакционные элементы есть во всяком крестьянском движении и во всей крестьянской идеологии»32, однако борьба русского крестьянства за землю в целом признавалась Лениным как революционно-демократическое движение33. Как в этом движении, так и в крестьянской идеологии надлежало отсечь идеалистические и реакционные черты и использовать черты революционные. В тех конкретно-исторических условиях партия большевиков учитывала идею крестьянского равенства в области землепользования, из которой вытекал принцип уравнительно-трудового распределения конфискованных помещичьих и кулацких земель. Эта идея, по словам Ленина, выражала прежде всего «истребительную борьбу против крепостнических латифундий», «борьбу с неравенством феодальным, крепостническим»34.
. Однако, с другой стороны, В. И. Ленин разоблачил буржуазную сущность этого мнимого крестьянского равенства даже в условиях национализации земли35. В этих условиях требование трудового крестьянства о недопущении наемного труда было не более как «детская мысль»36, ибо развитие товарного капиталистического производства отнюдь не могло задержаться благими пожеланиями и намерениями крестьянства и его идеологов — эсеров. В национализации земли, по словам В. И. Ленина, «реально… не то, что крестьяне думают или народники говорят, а то, что вытекает из экономических отношений данного общества»37.
Вскрывая глубочайшее заблуждение эсеров и руководимого им крестьянства о том, что якобы отрицание частной собственности на землю уже есть отрицание капитализма, Ленин одновременно разоблачал одну из мелкобуржуазных конституционных иллюзий, заключавшуюся в том, что идея крестьянского равенства порождает принципы нового, особого, небуржуазного строя 39.
Крестьянские требования национализации земли и тот метод, когда революционное крестьянство проводило их в жизнь, несли в себе огромный разрушительный снаряд, способный смести не только помещичье землевладение, но и целый ряд самодержавно-крепостнических пережитков в политической организации общества — бю-рократическое чиновничество, полицейские методы управления и т. д. Но при этом крестьянское требование национализации земли было сильно лишь своим негативным содержанием: сломать феодально-крепостнические перегородки, опутавшие землевладение, устранить помещиков и т. д. Не задумываясь над тем, какие формы землевладения будут наиболее приемлемы в будущем, крестьянин стихийно стремился только к тому, чтобы «обновить, укрепить, упрочить, расширить мелкое землевладение, сделать его господствующим»40.
Партия революционного пролетариата, призванного историей не только разрушать старое, но и создавать новое, развивала содержание требования национализации земли, дополняла его идеями и требованиями новой организации землепользования, выгодной в первую очередь пролетарским и полупролетарским слоям крестьянства. Эти новые принципы организации сельскохозяйственного производства на национализированной земле в новых условиях, сформулированные Лениным, вошли в решения Апрельской конференции РСДРП (б) по земельному вопросу. Так, конференция признала необходимыми следующие мероприятия: а) общественно-регулированное использование помещичьего инвентаря для обработки крестьянских земель; б) создание на базе помещичьих именин крупных образцовых хозяйств, которые бы велись Советами на общественных началах; в) организацию сельскохозяйственного пролетариата в свои Советы депутатов от полупролетарского крестьянства41. Ориентируя партию на выделение пролетарской линии в революционном движении крестьянства на этапе буржуазно-демократической революции, В. И. Ленин в то же время призывал рабочий класс «соединять чисто пролетарскую борьбу с общекрестьянской, но не смешивать их. Поддерживать общедемократическую и общекрестьянскую борьбу, отнюдь не сливаясь с этой неклассовой борьбой, отнюдь не идеализируя ее»42.
1 Н. II. Фирсов. Крестьянство в 1917 г.  (до Октября)  и Временное правительство. «Пролетарская революция», 1922, № 1, стр. 53.
2 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 379.
3 Там же, стр. 302.
4 С. Дубровский.  Крестьянство в   1917 г. М.—Л.,   1927, стр.   19.
5 См., В. И. Л е и и н. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 412—413.
6 ЦГА ТАССР, ф. 1592, он. 1, ед. хр. 3, л. 69.
7 И. М. И о н ей ко. Крестьянство Среднего Поволжья накануне Октябри. Казань,
Татгосиздат, 1957, стр. 45.
8 ЦГА ТАССР, ф. 1385, оп. I, ед. хр. 61, л. 41.
9 И. М. И о н е и к о. Ук. работа, стр. 45.
10 А. А. Тарасов. Казанские    большевики в период    подготовки и проведения
Великой Октябрьской социалистической революции. Казань, Татгосиздат, 1955, стр. 64.
11 ЦГА ТАССР, ф. 983, оп. 1, ед. хр, 16, л. 13.
12 И. М И о н е и к о. Ук. работа, стр. 49.
13 ЦГА ТАССР, ф. 983, он. 1, ед. хр. 24, л. 7. Ч ЦГА ТАССР, ф. 1505, он. 1, од. хр. 1, л. 31.
15 ЦГА ТАССР, ф. 780, ом. 1, ед. хр. 45, лл. 263, 264.
16 ЦГА ТАССР, ф. 930, он. 1, ед. хр. 76, л. 29.
17 ЦГА ТАССР, ф. 983, он.  1, ед. хр. 24, л. 226.
18 ЦГА ТАССР, ф. 1385, ом. 1, ед. хр. 61, л. 41.
19 ЦГА ТАССР, ф. 780, он. 1, ед. хр. 44, л. 51.
20 ЦГА ТАССР, ф. 1592, оп. 1, ед. хр. 9, л. 126.
21 ЦГА ТАССР, ф. 780, он. 1, ед. хр. 53, л. 89.
22 ЦГА ТАССР, ф. 1246, он. 1, ед. хр. 48, л. 156.
23 ЦГА ТЛССР, ф. 983, он. 1, ед. хр. 23, л, 240.
24 ЦГЛ ТАССР, ф. 983, оп. I, ед. хр. 48, л. 130.
25 В.И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 423.
26 ЦГА ТАССР, ф. 1955, оп. 1, ед. хр. 4-6, лл. 42-40.
27 Там же.
28 ЦГА ТЛССР, ф. 1246, оп. 1, ед. хр. 48, л. 130.
29 ЦГАОР СССР, ф. 6. оп. 1, ед. хр. 1110, л. 1.
30 Аналогичные решения принимались и в других революционных местностях.
31 См. В. И. Лен и н. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 403.
32 В. И. Лени н. Моли. собр. соч., т. 12, стр. 253, сноска 2.
33 См. там же.
34 В. И. Л е н и и. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 212, 213.
35 Там же, стр. 249.
36 Там же, стр. 308.
37 Там же, стр. 274.
38 См. там же, стр. 292—293.
39 См. там же, стр. 213.
40 Там же, стр. 272.
41 « См. В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 427—428.
42 См.  В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т.   16, стр. 47.
Емельянова И.А. Воззрения крестьян о праве на землю в период от февраля до октября 1917 г.(по материалам Казанской губернии) / Вестник Московского университета, Право.—1967.—N2.—С.82-86.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>