Шекшеев А.П. Мы знаем, что Сибирь будет покрыта садами

В метрическом свидетельстве, записанном в специальной книге Преображенской церкви местечка Смелого Роменского уезда Полтавской губернии сообщается, что у казака Прохора Алексеевича Бедро родился сын Иоанн и принял “святое таинство крещения” 31 января (12 февраля) 1874 года. Согласно информации Ю. Л. Вигорова (внука И. П. Бедро) он происходил из семей Бодрых и Рудых, главы которых являлись запорожскими казаками. Предком Ивана Прохоровича был костоправ Запорожской Сечи, живший во второй половине XVII – начале XVIII в. и запечатленный на парсуне (портрете), утраченной его потомками во время Великой Отечественной войны1.
Окончив Уманское (Киевская губерния) среднее училище земледелия и садоводства, Бедро продолжил обучение в Петровской земледельческой и лесной академии (Сельскохозяйственная академия им. К. А. Тимирязева). Главным садовником и преподавателем садоводства там был датчанин Р. И. Шредер, эрудированный специалист. Будучи уже на третьем курсе “Петровки”, Бедро, вероятно, по примеру других студентов, с целью добыть средства к существованию, прервал обучение. Некоторое время он работал в земледельческих артелях Херсонской губернии, а затем сдал экзамен экстерном. В числе лучших выпускников академии он стажировался в питомниках и семеноводческих хозяйствах Франции, Бельгии, Голландии и Германии, изучал семеноводство овощных культур в хозяйстве знаменитой фирмы Вильморен и виноградорство на юге Франции.
Получив агрономическое образование и вернувшись на родину, Бедро всецело посвятил себя распространению знаний среди крестьянства. На окраине г. Лохвица он, арендуя 10 га земли, создал плодовый питомник и садоводческое хозяйство, откуда выращенные и привитые саженцы яблонь и других плодовых культур рассылались по всей Украине. Питомник давал доход. “Но все шло на помощь бедным, а сами мы жили очень скромно, всегда [было] полно людей, которые обращались за помощью и которым никогда не было… отказа, – вспоминала его дочь. – Отца любили интеллигенция города, учителя, мелкие служащие”. Пользуясь огромной популярностью среди населения, Бедро дважды избирался от местных крестьян земским гласным Лохвицкого уезда, отдав общественной деятельности шесть лет своей жизни.
С 1895 г. Бедро, будучи секретарем-агрономом и членом правления Лохвицкого уездного сельскохозяйственного общества, организовывал склады машин и семян. В 1904 г. его избрали председателем Песковского сельскохозяйственного общества, которое он значительно расширил, создав восемь кооперативов. Одновременно он служил в Лохвице агрономом уездного земства и заведующим опытным полем.
Накануне первой русской революции 1905 – 1907 гг. Бедро начинает принимать активное участие в политической жизни. За обсуждение на собрании Песковского общества, проходившем под его председательством, политических вопросов и пропаганду национализации земли Бедро в сентябре 1905 г. выслали на три года за пределы Полтавской губернии. После выхода царского манифеста от 17 октября 1905 г. он вернулся в Лохвицу. В ноябре-декабре того же года Бедро стал членом Всероссийского крестьянского союза, созданного для вовлечения крестьян в революционную деятельность.
По поводу политических событий того времени в Лохвицком уезде помощник начальника Полтавского губернского жандармского управления сообщал, что здесь образовалась “либеральная партия” во главе с помещиком, предводителем местного дворянства А. Русиновым и профессором-экономистом М. И. Туган-Барановским, высланным за свою “неблагонадежность” из Москвы. Создав сельскохозяйственное общество, кредитное товарищество, “земскую партию” и определив на должности своих сторонников, они таким путем, сетует жандарм, подчинили себе весь уезд. Среди этих сотрудников, определявших также и деятельность земской управы, он в своем донесении назвал секретаря сельскохозяйственного общества и кредитного товарищества И. П. Бедро, который с целью распространения революционных идей, посещал окрестные деревни и, собирая крестьян на сходах, убеждал их в необходимости антиправительственных действий.
В декабре 1905 г. черносотенцы и полиция пытались организовать в Лохвице еврейский погром. Но Бедро сумел предотвратить его и выявил его инициаторов, в частности помощника местного исправника. Вторично задержанный полицией Бедро оказался на свободе лишь под давлением масс, вынудивших губернатора отдать специальное указание. По этому случаю в Лохвице его в шутку называли “жидивским батькой”.
Скрывшись на киевской конспиративной квартире и приобретя необходимые документы, Бедро был вынужден на некоторое время уехать за границу, где работал в садовых хозяйствах Французской Ривьеры. По возвращении он в марте 1906 г. снова был арестован и определен в тюрьму в Лубнах, а затем в Полтаве. Состоявшееся 14 – 17 октября 1908 г. заседание Харьковской судебной палаты с участием сословных представителей и известного адвоката А. С. Зарудного, рассмотрев дело Бедро, приговорило его за участие в преступном сообществе к лишению всех прав состояния и ссылке в Сибирь на вечное поселение. Осенью 1909 г. он этапом был доставлен в Енисейскую губернию в д. Быстрая Минусинского уезда2.
Поначалу перебиваясь огородничеством и обучая местных крестьян новым приемам выращивания картофеля и томатов, Иван Прохорович весной 1910 г. приобрел на Татарском острове под Минусинском 17 десятин земли и основал плодовый питомник и сад для опытов, который вскоре превратился в первую в сибирском регионе опытную станцию плодоводства, названную позднее Западно-Сибирской.
Основным назначением станции и “Старого сада”, высаженного в 1912 г., было сортоиспытание большой коллекции яблонь и других плодово-ягодныхкультур. Здесь находилось свыше 120 сортов ранеток и полукультурок, в том числе сеянцев, полученных от специалистов северной зоны садоводства, с которыми Бедро вел переписку. По просьбе профессора Н. Ф. Кащенко, по состоянию здоровья переезжавшего из Томска в Киев, Бедро получил и рассадил его коллекцию гибридов, доведя некоторые из них до сортообразования. Для гибридизации были рассажены 500 яблонь 75 крупноплодных сортов. С целью проверки и интродукции были собраны также коллекции уссурийских и канадских слив, сделаны посадки черной, красной и белой смородины, крыжовника, ирги, забайкальского абрикоса, редких, уже исчезающих сортов из северных мест России, Маньчжурии, Канады и пр.
Начиная с 1914 г., Бедро несколько лет издавал каталог плодовых и декоративных растений, семян, овощных и цветочных культур, который рассылался по всей Сибири. Его саженцы выписывались садоводами Красноярска, Томска и Иркутска. В 1915 г. в журнале “Научное плодоводство”, издаваемом в Петрограде Императорским Российским Обществом, вышел в свет его 25-страничный “Краткий отчет акклиматизационной помологической станции в г. Минусинске Енисейской губернии за 1911, 1912 и 1913 гг.”.
Весной 1916 г. Бедро, рассадив по 10 – 25 деревьев 75 сортов, отобранных по зимостойкости в “Старом саду”, создал “Новый сад”. Его задачей была хозяйственная проверка яблонь.
Убедившись в непригодности для Сибири многих привозных сортов, Бедро перешел к выведению местных сортов путем гибридизации. Он первым из сибирских садоводов, изучив более трехсот сортообразцов различных пород, включая новые, – облепиху, абрикос, вишню, барбарис, сливу, садовую землянику, провел опыты по выявлению оптимальных форм кроны, разработал способы предохранения культурных сортов от неблагоприятных зимних факторов, изучал способы прививки и окулировки. Зная об удачных опытах братьев Вильморен по окультуриванию диких моркови и свеклы, Бедро проводил опыты по спорной в то время “вегетативной гибридизации” и получил удачные результаты при окультуривании забайкальских яблонь Палласа.
В зимнее время Бедро вел переписку с видными садоводами страны – В. В. Пашкевичем, Л. П. Смиренко, Н. Ф. Кащенко и другими3.
По сообщению Вигорова, в Минусинске Бедро обрел и новую семью. Он женился на хакаске Ф. К. Хариной, уроженке улуса Биджа, которая стала матерью двух его сыновей и дочери.
В 1915 г. Бедро был амнистирован, но остался работать в Минусинске. Здесь он служил секретарем и председателем минусинского уездного Союза кредитной кооперации, которая, предоставляя крестьянам ссуды, машины и семена, помогала им в развитии хозяйств.
С началом революционных событий 1917 г. Бедро был избран председателем минусинского Комитета общественной безопасности и возглавил одну из местных властей. Защищая крестьянские интересы в земстве, он неоднократно по разным вопросам конфликтовал с уполномоченным по снабжению уезда и уездным комиссаром. По свидетельству самого Бедро, в 1917 г. он, будучи приглашенным полтавскими крестьянами, посетил Украину, где был якобы делегирован в Центральную Раду, избирался председателем областного съезда. Однако, все равно вернулся в Сибирь4.
На страницах советских мемуаров Бедро неоднократно представлялся эсером и “ярым врагом” минусинских большевиков. Современные историки определяют его политическое лицо по-разному5. Однако документы уголовного дела, заведенного на него Енисейской губернской ЧК, свидетельствуют о том, что Бедро был общественно-активной личностью, которую нельзя отнести к какому-либо политическому лагерю. Его взгляды были характерныдля широких слоев населения Сибири, которые своей активностью или, наоборот, пассивностью в конечном итоге способствовали установлению здесь Советской власти.
Некоторые очевидцы, знакомые с Бедро, относили его к толстовцам. Сам он, судя по показаниям красноярских чекистов, считал себя членом общества свободных христиан, не признающих насилие и применение оружия6. Не разделяя взглядов ни большевиков, ни эсеров, не участвуя в их борьбе и пытаясь оградить крестьян от влияния представителей этих партий, Бедро и в Минусинском уезде продолжал выступать в качестве народного защитника. Жители д. Быстрая 19 ноября 1917 г. делегировали его с совещательным голосом на III Минусинский уездный крестьянский съезд.
Несмотря на то, что большевики склонили его участников к передаче власти советам, Бедро выступал против их конкретных действий. Получив от центральных органов кредитной кооперации информацию о том, что Совнарком национализировал Московский кредитный банк, он при поддержке правления Минусинского уездного Союза кооперативных товариществ 23 декабря 1917 г. написал циркуляр, в котором известил кооператоров и население об огосударствлении их денежных вкладов и призвал протестовать против этой акции путем направления телеграмм в адрес Всероссийского Учредительного собрания. Содержание циркуляра незамедлительно стало известно большевикам – членам Минусинского Объединенного исполкома. 29 декабря они постановили арестовать его автора, а сам циркуляр с соответствующими комментариями опубликовать в местных “Известиях”.
Еще находясь под следствием, Бедро, как представитель кредитной кооперации Минусинского уезда и делегат 2-го Всесибирского съезда кооператоров, был избран членом Сибирской областной думы. Состоявшееся 6 марта 1918 г. заседание ревтрибунала, где рассматривалось его дело, проходило при поддержке присутствующими обвиняемого, но с нарушением процессуальных норм. После произнесения последнего слова обвиняемым председатель, в роли которого выступал большевик Д. Пузанов, вновь предоставил слово обвинителю. Такое завершение процесса вызвало негодование у присутствующих, разразившихся криками “позор”. В зал были введены красногвардейцы, после чего публика разбежалась. Бедро за “погромную контрреволюционную деятельность” был приговорен к трем месяцам условного наказания.
Преследуемый властями Бедро в январе 1918 г. все же нашел время составить “Атлас плодов” с описанием и рисунками 87 сортов ранеток, лучше других зарекомендовавших себя в климатических условиях Минусинска. Дополненное в конце 1920-х гг., это описание было подготовлено Бедро и его сыном к изданию в виде книги по сибирской помологии. Тогда же он создал рукопись будущего руководства по садоводству в Сибири, а затем написал и опубликовал в газете “Свобода и труд” “Письма из узилища” фельетонного характера. Большевики в дальнейшем, используя эти “письма”, обвиняли Бедро в клевете на советскую действительность7.
В мае 1918 г. Бедро был избран делегатом VI Минусинского уездного крестьянского съезда. После того, как созданный большевиками Военно-революционный штаб (ВРШ) за антисоветские выступления распустил съезд, Бедро в ночь на 8 июня был арестован красногвардейцами и посажен в тюрьму. Здесь его жизнь подвергалась опасности. Минусинск был окружен крестьянско-казачьими дружинами, требующими от Совета передачи власти делегатам собравшегося VII крестьянского съезда. Когда дружинники с целью захвата власти совершили нападение на город, совдепом был отдан приказ: тюремная администрация при повторном налете должна была расстрелятьзаключенных. После освобождения из тюрьмы Бедро тут же был кооптирован “для пользы дела” с совещательным голосом в состав этого съезда. По мнению членов так называемой “Минусинской коммуны”, он стал “вдохновителем” антибольшевистского переворота в Минусинске и непосредственным участником формирования уездного комиссариата. Позднее, выполняя резолюцию VII съезда об увольнении со службы большевиков, комиссия Минусинского союза кредитных и ссудо-сберегательных товариществ, по инициативе Бедро, уволила машинистку и бывшего судью, которые являлись не только видными членами местной организации РКП(б), но и лицами, имевшими прямое отношение к его осуждению.
В то же время Бедро, выступая на VII крестьянском съезде, передавшим власть в Минусинске антибольшевистским силам, выступил против начавшихся грабежей городского населения “лицами с белозелеными нашивками”, то есть повстанцами-дружинниками, а также мобилизации крестьян в Добровольческую армию. Здесь же он высказал свое отношение к любой власти, которое, вероятно, было характерно для большинства местного населения. Согласно воспоминаниям находившегося на съезде лидера губернских правых эсеров Е. Е. Колосова, когда его участникам была оглашена информация о падении Советской власти и образовании Временного Сибирского правительства, “кооператор Б., типичный правый демагог”, произнес такую реплику: “Вот не успели свергнуть одно правительство, как появилось уже другое”. Это высказывание, сообщает Колосов, имело успех, так как отвечало настроениям собравшихся8.
Заявив в местной газете “Труд” от 12.07.1918, что понятия “большевик” и “кооперация” для него “несовместимы”, и испытывая скептическое отношение к любой власти, Бедро вскоре перешел в оппозицию и к социалистам-революционерам, которые тогда занимали ключевые места в органах управления Сибири. В июле 1918 г. его как депутата пригласили участвовать в работе Сибирской областной думы. На заседании 15 августа 1918 г. Бедро был избран членом мандатной комиссии, а затем и бюро одной из четырех думских фракций – областников и беспартийных. Эсеры составляли почти половину думцев: депутатов насчитывалось 137 человек, а из 129 лиц, о которых имелись сведения, 60 относили себя к партии социалистов-революционеров. Такой состав думы вызывал недовольство ее беспартийных членов. В этой ситуации Бедро не смог сразу определиться относительно законности присутствия в Думе представителей от крестьянских советов, деятельность которых постановлением Временного Сибирского правительства от 6 июля 1918 г. была запрещена9.
По свидетельству современника, назвавшего Бедро “действительным представителем народа, скромным членом Думы и человеком реальной жизни”, он после проверки делегатских мандатов заявил об искусственном построении этого органа и необходимости расширения подлинного крестьянского представительства. Но смысл его выступления усилиями эсеровских ораторов оказался “затушеванным”10. Бедро потом вспоминал, что его критические замечания по поводу эсеровского засилья в думе и предложение о пополнении Думы крестьянскими представителями не нашли среди депутатов положительного отклика. Поэтому он отказался от членства и работы в Сибоблдуме и вернулся в Минусинск, где в ноябре-декабре 1918 г. часто помещал статьи в газете “Труд” – “органе независимой мысли”.
Здесь Бедро продолжал выступать на стороне интересов крестьянства. С началом вспыхнувшего в ноябре 1918 г. минусинского крестьянского восстания, “дубинной войны”, обреченной, по мнению Бедро, на поражение, он по просьбе знакомых жителей деревень Быстрая и Малая Минуса посетил ихсходы. По совету Бедро крестьяне этих деревень, несмотря на угрозы, исходившие от командующего правительственными войсками генерал-майора И. Ф. Шильникова, решили в данной ситуации соблюдать нейтралитет. Во время штурма повстанцами Минусинска, рассказывает сохранившаяся в семье Бедро-Вигоровых легенда, он, якобы, вышел навстречу толпе, двигавшейся по одной из дорог на пулеметы, остановил ее и, уговорив подождать, тем самым спас людей от гибели. Когда с завершением карательной экспедиции в местную тюрьму были водворены захваченные или выданные населением мятежники, то он, пользуясь доверием гражданских властей, добился освобождения под его поручительство нескольких лиц. Позднее Союз кредитной кооперации в лице своего председателя по каким-то причинам препятствовал предоставлению правительственным войскам фуража.
Поведение Бедро вызвало негативное отношение к его личности со стороны военных властей и казаков, угрожавших ему физической расправой.
Дружеские отношения сложились у Бедро с главкомом партизанской армии Кравченко, человеком близким ему по политическим взглядам, образованию и профессии, социальной принадлежности и жизненным интересам. Впоследствии его заместитель Щетинкин свидетельствовал, что Бедро оказывал партизанам всяческую материальную поддержку. Председатель Минусинского уездного Совета В. Г. Солдатов, человек большевистских убеждений, рассказывал, что толчком к росту среди партизан эсеровских настроений будто бы явилось появление на политической арене Минусинска агронома-садовода и “известного эсера” Бедро. Выступление приглашенного Бедро на уездном учительском съезде 15 октября 1919 г., в котором он призвал учительство к единению во имя достижения гражданского мира, произвело на делегатов настолько сильное впечатление, что ему, чтобы не политизировать работу съезда, пришлось отказаться от некоторых его тезисов. Согласно воспоминаниям Солдатова, Бедро являлся и посредником, передавшим Кравченко “Заявление группы офицеров”, в котором эсеры предлагали последнему объединить усилия для окончательного свержения режима А. В. Колчака, а затем, выступив общими силами против Красной армии, добиться провозглашения в Сибири власти Учредительного собрания11.
В дальнейшем внимание Минусинской уголовно-следственной комиссии привлекло содержание написанного Бедро и опубликованного 16 декабря 1919 г. газетного некролога, посвященного памяти зверски убитого неизвестными усть-абаканского общественного и кооперативного деятеля М. Г. Монастыршина, в заслугу которому Бедро ставил его тюремное заключение большевиками, активное, “в числе первых”, участие в свержении Советской власти в 1918 г., а также “парализацию” в ряде сел выступлений крестьян в поддержку партизан12.
2 мая 1920 г. Бедро по доносу минусинских большевиков, обвинивших его в антисоветской агитации, был арестован и препровожден в Красноярскую губернскую ЧК. На допросе 29 мая один из них показал, что Бедро, пользовавшийся авторитетом у служащих кредитных товариществ и населения, во время крестьянского восстания 1918 г. агитировал жителей д. Малая Минуса против “бандитов-большевиков”. Однако показания доносителей основывались лишь на слухах. Заявив, что причиной обвинения являются личные счеты, Бедро легко опроверг оговор. Поддержку ему оказали крестьяне д. Быстрая. 23 мая их сход, заявив, что Бедро своей деятельностью способствовал переходу населения на сторону Советской власти и спасал людей от “карателей”, высказал просьбу освободить его из заключения как “сторонника трудового народа”. Сильное впечатление на чекистов произвели показания партизанского вожака Щетинкина, который на допросе 18 июня заверил их, что знает Бедро как человека, который каких-то действий против Советской власти не совершал. 20 июля Бедро был освобожден под поручительство Щетинкина и Кравченко.
Однако такой исход не устроил некоторых минусинских большевиков, враждебно относившихся к местной интеллигенции. 1 августа 1920 г. Бедро был вновь арестован и отправлен в Красноярский Дом лишения свободы. Председатель Минусинской уездной ЧК Т. И. Мордвинов причину задержания объяснил следующим образом: “Нового дела никакого нет, а я арестовал вас, чтобы вас не убили…”.
На этот раз следствие по делу Бедро оказалось более длительным, но 12 декабря за недоказанностью вины он был освобожден из-под стражи и направлен на службу в Минусинский уездный комитет труда. Однако
10 января 1922 г. губернская ЧК все-таки приговорила Бедро к одному году заключения. Обвинение являлось настолько шатким, что 11 ноября того же года Коллегия ГПУ на основании постановления ВЦИК была вынуждена освободить его досрочно13.
Между тем, данные Красноярской краевой общественной организации “Мемориал” говорят о том, что он, арестованный 31 июля 1920 г. и обвиняемый в “контрреволюционной агитации”, был приговорен губернской ЧК 19 августа того же года к пяти годам заключения в ИТЛ (Исправительно-трудовом лагере)14. По свидетельству Вигорова, Бедро находился в заключении вплоть до декабря 1924 года.
В условиях разрухи трудные времена переживало садовое хозяйство Бедро. Сделанные еще в годы гражданской войны его дневниковые записи свидетельствуют о постоянных набегах обывателей, которые уничтожали подросшие деревья. В апреле 1918 г., пишет он, какой-то хулиган срезал у корня
11 саженцев 4-летних привитых яблонь в новом саду. “Не знаю, – заключает Бедро вопросом эту запись, – надолго ли хватит у меня терпения выносить все эти человеческие гадости?..”. “Я так мало хочу, только изгородь, чтобы не портили и [не] увечили моих питомцев. Да, видимо, Россия еще долго не будет видеть даже где надо поставить “изгородь”…, а будет ставить… [их] везде, но не там, где нужно…”. За просьбу не рубить ветви яблонь шашками его в 1918 г. чуть не зарубил конный разъезд белых. При этом Бедро в дневниках 1919 г. пишет, что ему “хочется еще многое сделать для Родины, для Сибири!”.
За время заключения Бедро сад, переданный сначала опытной станции, а затем местной тюрьме, пришел в запустение. Вернувшись, он добился возвращения ему сада и, несмотря на массовую гибель насаждений, вскоре привел его в полный порядок.
Более того, у Бедро появился грандиозный план развития садоводства. Вот, что он писал в 1925 г.: “…Применить в этом деле возможно шире коллективный труд! В самом деле, станция имеет сейчас в своем распоряжении свыше двух тысяч плодовых и плодоносящих яблонь – гибридов Кащенко. Она может предоставить всем желающим сибирякам попробовать свое счастье в получении хороших выносливых сортов яблонь. Получая от станции семена гибридов, высевая их по всей Сибири, любители могут получить … сотни миллионов саженцев. Получится бесконечное число сортов…”.
Сведения о своей работе Бедро послал И. В. Мичурину. В ответном письме Мичурин писал: “…Идите смело вперед, добивайтесь настоящих вполне культурных сортов и будьте уверены, что Вы их получите. В этом нет сомнения. Главное, в своих работах надейтесь больше на свой личный трудовой опыт…”15.
К 1928 г. Бедро высадил под Минусинском и третий – “Дальний сад”. В ведении его уже имелись 6 десятин плодовых насаждений и ягодников со школой и питомником, на которых размещались 2 тыс. взрослых плодоносящих яблонь, груш, слив, абрикосов и вишен, 15 тыс. саженцев, а также сеянцы гибридов первой и второй генерации. Его селекционная работа поражала специалистов правильным подходом к подбору пар-производителей и остроумными приемами. Награжденный на всероссийских и губернских выставках пятью золотыми и серебряными медалями, Бедро за годы своей селекционной деятельности собрал и изучил 100 сортов яблонь и 28 видов других садоводческих культур. В 1927 – 1929 гг. его сад служил опытной базой ВИР, а в 1931 г., уже без него, был превращен в Минусинское плодово-ягодное опытное поле.
На основе ранее созданной рукописи Бедро написал первый учебник по сибирскому садоводству “Плодоводство в Сибири”, вышедший двумя изданиями (Омск. 1925 и Минусинск. 1928 гг.). Оба издания начинались с предисловия, написанного академиком Н. Ф. Кащенко. Эта книга стала на длительное время основным руководством, на котором выросли поколения сибирских садоводов. В 1925 – 1929 гг. Бедро сотрудничал с журналом “Сибирское садоводство”. В нем и в журнале “Уссурийское садоводство и огородничество” он успел опубликовать шесть статей о путях развития сибирского садоводства. Несколько лет Бедро вел краткосрочные курсы для крестьян-садоводов, агрономов, у него проходили практику студенты из Омского сельскохозяйственного института и местных учебных заведений. Некоторые из них, например, Г. Н. Блинков и М. Н. Саламатов, стали видными учеными Сибири16.
В канун массовой насильственной коллективизации Бедро, как мог, помогал крестьянам. По воспоминаниям родственников, к нему чуть ли не ежедневно за советами, как им вести себя в отношениях с властями, наезжали знакомые из окрестных селений. С применением государством “чрезвычайщины” в налоговой политике на хозяйство Бедро был наложен непосильный налог. Ознакомившись с садом и пытаясь спасти его от разорения, красноярский общественный деятель и садовод В. М. Крутовский осенью 1929 г. так оценил труд его хозяина: “И удивительнее всего то, что вся эта гигантская работа выполняется трудами рук семьи Бедро, которую составляют сам он, жена, двое сыновей-подростков… Никаких сбережений, никаких даже запасов у него нет, а жизнь семьи самая трудовая и скромная во всем, начиная с питания и кончая одеждой. На себя берется минимум, все остается саду… Научная часть работы интересна и проводится с удивительной последовательностью и энергией. План работ рассмотрен Институтом прикладной ботаники и новых культур (Ленинград) и одобрен им 20 апреля 1925 года. Работа имеет ввиду главным образом получение гибридных форм яблони, созданных в Сибири акад. Кащенко во второй и следующих генерациях… Эта деятельность Бедро имеет огромное значение. Сад Бедро должен быть спасен, научные работы его должны быть сохранены и продолжены, и сам Бедро, как ценный и редкий специалист высокой марки, беззаветно преданный своему делу, должен быть сохранен для Сибири”17.
Но такие обращения к общественности не могли изменить направление и характер государственной политики. Бедро, спасаясь от “раскулачивания”, бросает опытную станцию, сады, дом и библиотеку и, приняв предложение главного инженера “Кузнецкстроя” И. П. Бардина, в 1930 г. вместе с семьей переезжает в г. Сталинск (Новокузнецк). Назначенный на должность заведующего садово-парковым хозяйством этой строительной организации, Бедро в совхозе “Садово-парковое” заложил на площади сначала 180, затем 300- 400 га большой плодово-ягодный сад.
Однако по доносу 18 февраля 1933 г. он был арестован. Обвиняемый в принадлежности к “контрреволюционной организации” и антисоветских высказываниях, в потворстве бесхозяйственности и хищениям, якобы существующим в садово-парковом хозяйстве, Бедро 5 июня 1933 г. на заседании Особой тройки Полномочного представительства (ПП) ОГПУ Западно-Сибирского края был приговорен к трехлетней ссылке в Нарымский край. Осенью того же года его отправили на поселение в д. Подгорную Чаинского района Нарымского округа.
После досрочного освобождения в 1935 г. он уехал на Северный Кавказ. В начале 1936 г. Бедро устроился старшим научным сотрудником на работу в отдел цветочных и декоративных растений Майкопского опытного отделения ВИР, расположенного в поселке Шунтук (Республика Адыгея). Но в начале 1938 г., когда, незадолго до ареста Н. И. Вавилова – директора ВИРа, сократились штаты и финансирование опытного дела, Бедро уволился и с семьей переехал в станицу Белореченскую Краснодарского края18.
Отъезд из Сибири и отход от селекционного дела спасли его от нового преследования. Дело в том, что арестованные красноярскими чекистами, известные в прошлом общественно-политической, лечебной и садоводческой деятельностью братья Крутовские, на допросах 20 августа и 2 – 3 сентября 1938 г. были вынуждены показать, что бывший “ссыльный эсер” Бедро после гражданской войны состоял в “контрреволюционной организации областников”. В 1928 г. он якобы согласился участвовать в разведывательной деятельности в пользу Японии и с соответствующими сведениями приезжал к ним из Сталинска в Красноярск. После этого Бедро должны были как “японского шпиона” арестовать, но случился сбой в работе спецслужб: его, вероятно, сразу просто не нашли. В дальнейшем же старший Крутовский умер в тюремной больнице, а младший, отказавшийся от своих показаний, вскоре оказался на свободе19.
Избежав по счастливой случайности ареста, Бедро, согласно информации, предоставленной Вигоровым, переселился на новое место, где вновь высадил сад, развел питомник роз и огород. Во время немецкой оккупации он жил с семьей в крайней бедности, голодал, болел и 28 января 1943 г. скончался. Реабилитация по всем делам, заведенным на Бедро советскими правоохранительными органами, состоялась (25 декабря 1963 г., 28 ноября 2003 г.) уже после его кончины.
Таким был жизненный путь человека, в революционное время стоявшего на внепартийных позициях и конкретными делами защищавшего народные интересы. Будучи одним из немногочисленных агрономов, Бедро способствовал развитию крестьянского хозяйства, внес вклад в сельскохозяйственную науку и мечтал сделать Сибирь садом.
Примечания
1. Архив Вигорова Ю. Л. (АВ), метрическое свидетельство И. П. Бедро, л. 1.
2. Архив Регионального управления ФСБ по Красноярскому краю (АРУ ФСБ), д. П. -6178, л. 15, 83, 373; АВ, справка Центрального Совета Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев от 14 марта 1929 г.; справка Управления Комитета государственной безопасности по Кемеровской области от 6 ноября 1990 г.; Словарь-справочник садовода. М. 1957, с. 33; БУЛДА М. Вблизи села Свиридовка Лохвицкого района сохранились руины дачи ученого. – Базар в Украине. 13.V.2009.
3. БОРИСОГЛЕБСКИЙ А. Д. Памяти И. П. Бедро – Сад и огород. 1958, N 2, с. 77 – 78; МУРАВЬЕВ Г. А. Минусинское научное садоводство. В кн.: Мартьяновские краеведческие чтения (1999 – 2002 гг.): Сб. докл. и сообщ., вып. II. Минусинск. 2003, с. 117; Словарь-справочник садовода, с. 33 – 34, 190 – 191.
4. ГОДЛЕВСКИЙ К., САФЬЯНОВ М., ТРЕГУБЕНКОВ К. Минусинская коммуна. 1917- 1918 гг. Из истории Октябрьской революции в Сибири. М. -Л. 1934, с. 41; АРУ ФСБ, д. П. -6178, л. 15, 83, 373.
5. ГОДЛЕВСКИЙ К., САФЬЯНОВ М., ТРЕГУБЕНКОВ К. Ук. соч., с. 162, 199 – 201; Сибирь в период гражданской войны. Кемерово. 1995, с. 12.
6. АРУ ФСБ, д. П. -6178, л. 375.
7. Голос народа. 15 – 28.III.1918; Муниципальное учреждение архив г. Минусинска (МУАГМ), ф. 4, оп. 1, д. 5, л. 396; АРУ ФСБ, д. П. -6178, л. 5, 13 – 15, 22, 28, 85, 89, 115, 120, 304, 356, 365, 369, 373 – 375, 383.
8. Воля Сибири. 7.VII.1918; МУАГМ, ф. 4, оп. 1, д. 17, л. 11 – 12, 17; КОЛОСОВ Е. Е. Сибирь при Колчаке. Воспоминания. Материалы. Документы. Пг. 1923, с. 50.
9. Сибирь в период Гражданской войны, с. 11 – 13; ДОБРОВОЛЬСКИЙ А. В. Эсеры Сибири во власти и в оппозиции (1917 – 1923 гг.). Новосибирск. 2002, с. 148.
10. ГИНС Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории 1918 – 1920 гг. (Впечатления члена Омского правительства). М. 2008, с. 112.
11. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО), ф. 5а, оп. 6, д. 270а, л. 148 – 149, 151; Соха и молот. 22.V.1919.
12. АРУ ФСБ, д. П. -6178, л. 13.
13. Там же, л. 22, 28, 304, 356, 365, 369, 383.
14. Книга памяти жертв политических репрессий Красноярского края, т. 1, http://www.memorial/krsk.ru/Articles/kr/l/b03.htm.
15. МИЧУРИН И. В. Соч. Т. 4. М. 1948, с. 538 – 546.
16. АВ, справка Управления КГБ…; дневниковые записи; Словарь-справочник садовода, с. 34; Садоводы ученые России (краткий биографический справочник). Орел. 1977, с. 29.
17. КРУТОВСКИЙ В. Прошлое и настоящее – Сибирское плодоводство и огородничество. N 3, 15.IX.1929, с. 1 – 3.
18. АВ, справка Управления КГБ…; справка Кемеровского областного суда от 11 ноября 1990 г.; Словарь-справочник садовода, с. 34; Садоводы ученые России, с. 29.
19. АРУ ФСБ, д. П. -5906, т. 1, л. 18, 35, 111 – 112; т. 11, л. 245 – 246, 258.

Вопросы истории, № 2, Февраль 2011.
Шекшеев Александр Петрович – кандидат исторических наук. Абакан. Республика Хакасия.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>